Кендра Стаут была рядом, когда я увидел первую упырью дверь, и любезно провела меня по нескольким кладбищам. Именно она первой услышала начальные главы и прониклась невероятной симпатией к Сайлесу.
Художница и писатель Одри Ниффенеггер оказалась еще и кладбищенским экскурсоводом. Она познакомила меня с великолепным, увитым плющом Хайгейтским кладбищем. Многие из ее историй пробрались в шестую и седьмую главы.
По мере написания книгу читали мои друзья: Дэн Джонсон, Гэри К. Вулф, Джон Краули, Моби, Фара Мендельсон, Джо Сандерс и многие другие. Они делали мудрые замечания и подсказывали, что исправить. И все же мне не хватало моего лучшего критика, Джона М. Форда (1957-2006).
Изабель Форд, Элиз Ховард, Сара Одедина и Кларисса Хаттон занимались изданием книги по обе стороны Атлантики и совсем меня расхвалили. Майкл Конрой прекрасно подал ее аудиоверсию. Мистер Маккин и мистер Ридделл нарисовали чудесные и очень разные иллюстрации. Меррили Хейфец – лучший агент в мире, а Дори Симмондс успешно взяла на себя Великобританию.
Где я только не писал эту книгу: во флоридском доме Джонатана и Джейн, в корнуолльском коттедже, в гостиничном номере в Новом Орлеане… Не писал только в гостях у Тори в Ирландии, потому что усиленно болел гриппом. Тем не менее Тори помогала и вдохновляла меня.
В завершение хочу сказать, что уверен лишь в одном: я забыл упомянуть не то что одно – дюжину важных для меня людей. И все-таки спасибо вам всем!
Нил Гейман.
Я говорю она умерла а я живу, живу я прийду на кладбище и на ночь тебе спою. Тори Амос. Кладбище
ПОСЛЕСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА
“Книга джунглей” Р. Киплинга называется по-английски “The Jungle Воoк”, эта – “Тhе Graveyard Воок”. Параллели с киплинговскими историями очевидны, да и сам Гейман их не скрывает: Оуэнсы – волчья семья, приютившая Маугли; упыри – бандерлоги; Слир напоминает Змеиный народ; ну, а Сайлес – Багира (как известно, в оригинале у Киплинга пантера мужского пола). Можно услышать отголоски и “Пака с холмов”, и “Кима”, и рассказов Р. Киплинга. Само имя главного героя наводит на мысли о еще более древних классических произведениях:
“…Славное имя мое ты, циклон, любопытствуешь сведать,
С тем, чтоб, меня угостив, и обычный мне сделать подарок?
Я называюсь Никто; мне такое название дали
Мать и отец, и товарищи так все меня величают”.
С злобной насмешкою мне отвечал людоед зверонравный:
“Знай же. Никто, мой любезный, что будешь ты самый последний
Съеден, когда я разделаюсь с прочими; вот мой подарок…”
Гомер. Одиссея. Пер. В.Жуковского
Надо сказать, Гейман не раз переосмысливал известные литературные образы и сюжеты. Детские народные песенки уже звучали, скажем, в рассказе “Дело сорока семи сорок”, лавкрафтовские мотивы – в “Особом шогготском”, “Этюде в изумрудных тонах” и других произведениях. Классический сюжет о взрослении героя обыгрывался в романах “Никогде”, “Звездная пыль”, “Дети Ананси”. Дружба с потусторонними существами – это трогательный “Октябрь в председательском кресле”.
Вот и в “Истории с кладбищем” эффектно сплетаются реальные исторические факты, персонажи собственных и чужих произведений и фантазии автора. (Здесь не могу не поблагодарить писательницу Н. Осояну за помощь с румынскими выражениями, критика и писателя М. Назаренко за рассказ о кельтском боге Кернунносе (рогатая буква “С” в могильнике), редактора этой книги за неизменную поддержку в ликвидации переводческих – не авторских, эти остались в целости и сохранности! – анахронизмов, ну и, конечно, самого автора, который терпеливо и быстро отвечал на все вопросы, даже если переводчик захотел уточнить ареал обитания таинственной полярной гадюки.)
Пожалуй, лишь у самых талантливых писателей подобная смесь становится настолько цельным произведением. Возможно, дело в особом качестве геймановской прозы: ритмичной, музыкальной и образной. Благодаря умелой недосказанности и оригинальным метафорам даже штампованные фигуры вампира или оборотня в исполнении Геймана оказываются куда ярче и симпатичнее всех своих литературных прототипов. Восхищает и писательская логика: практически все развешанные ружья успевают выстрелить, все обитатели старого кладбища играют важную для развития сюжета роль, а калейдоскоп имен, манер и цветистых выражений из девяти веков истории Англии кажется вполне реалистичным.
Подобную литературу (можно вспомнить не только “Гарри Поттера” Дж. Роулинг, но и “Темные начала” Ф. Пулмана, трилогию о Бартимеусе Дж. Страуда, “Артемиса Фаула” И. Колфера и многое другое) западные критики нередко называют сrossover (от англ. “переход” – детские произведения выходят за пределы возрастных рамок) или kidult (от англ. Kid – “ребенок” и аdult – “взрослый”, адресованную современному поколению “не совсем повзрослевших взрослых”). Такие произведения многослойны: если “наивный читатель” будет в основном следить за приключениями героя, “вдумчивый” получит большее удовольствие от постмодернистской игры.
“История с кладбищем” точно так же читается на разных уровнях, под разными углами, с разных точек зрения. И все же тем, кто возьмет в руки эту книгу, стоит хотя бы раз увидеть ее детскими глазами: усесться в мягкое кресло и под шум дождя перелистывать страницы светлой и грустной истории про мальчика, который вырос…
Е. Мартинкевич
КОММЕНТАРИИ
Глава первая “…про человечка с Луны, который упал с вышины” – измененная цитата из детской английской песенки:
Человечек с луны Упал с вышины И спросил, как пройти ему в Норич. Купил он пирог и горло обжег, – Такую почувствовал горечь! Пер. С. Маршака. “…про мальчика, который сунул в пирог свой пальчик” – цитата из детской английской песенки:
Джеки-дружок Сел в уголок, Сунул в пирог свой пальчик. Изюминку съел И громко пропел: “Какой я хороший мальчик!” Пер. В.Кружкова “…баллада о юном рыцаре которого невеста отравила ни стого ни с сего варёным угрём” – имеется в виду “Баллада о лорде Рендале” (в переводе С. Маршака – “Лорд Рональд”).
Всадница на белом коне – переосмысленный (возможно, просто совпавший по форме) образ из одноименной новеллы Джона Кольера.
Глава третья Псы Господни – переосмысленное автором самоназвание ордена монахов-доминиканцев.
Ночные мверзи – вымышленные существа из романа Г. Лавкрафта “Сомнамбулический поиск неведомого Кадата” (в переводе С. Степанова; в других переводах – “ночные призраки”, “крылатые твари”, “ночные бестии”).
Глава четвертая Вот зажгу я пару свеч – ты в постельку можешь лечь… …Вот возьму я острый меч – и головка твоя с плеч. Цитата из детского стихотворения “Апельсинчики как мед” (“Oranges and Lemons”) в переводе Е. Кассировой (опубликовано в романе Дж. Оруэлла “1984” в переводе В. Голышева).
Интерлюдия “…Как цветы, что раскрылись весной тра-ля” – строчка из либретто комической оперы “Микадо” Гилберта и Салливана (1885).
Глава седьмая “Всё в прошлом. Мы живём с тобой лишь в памяти моей” – из стихотворения “Пой, арфа” Томаса Мура в переводе В. Васильева.
“Не всякий лебедь должен петь, Почуяв близость смерти” Английская эпиграмма-эпитафия “О певце “в переводе С. Маршака. “Как только завершится бой победой стороны одной” – В. Шекспир, “Макбет”. Акт I, сцена I. Цитата приводится в переводе Ю. Корнеева.
Джек Фрост – персонаж английского фольклора, персонификация мороза, который разрисовывает окна ледяными узорами.
Джек Кеч – известный лондонский палач, живший в XVII веке. Его имя стало нарицательным.
Джек Тар – нарицательное имя моряка, матроса.
Джек Денди – от английского выражения Jack-a-dandy: щеголь, франт.
Джек Нимбл получил свою фамилию из детского стихотворения “Jack be Nimble” (“Джек, будь проворным”).
Мастер на все руки по-английски тоже Джек: Jack-of-all-trade.
Это распространенное имя носили Джек Потрошитель, Джек-из-Теней из одноименного романа Желязны и многие другие вымышленные и реальные персонажи.
Примечания
1
Пер. А. Круглова.
2
Верен до гроба ( лат. )
3
Gata ( рум. ) – все; готово; наконец.
4
перевод А.Круглова.
5
Nimeni ( рум. ) – никто.
6
Детская игра, когда нитка, надетая на пальцы, складывается в различные узоры.