Клэр Кларк зашептала ей в ухо, но так, чтобы Берден слышал:
– Да ты что? Да разве она могла? Да никогда на свете!
Миссис Планкет заметила, как он на них смотрит, и смутилась. Она сказала немного виновато и как бы стараясь, наконец, ему всерьез помочь:
– Он до сих пор тут живет, недалеко отсюда, если он вам нужен. Около станции. Но вы ведь не думаете, что это он убил Мэг Годфри?
Клэр Кларк вдруг сказала:
– Она была ничего себе, довольно хорошенькая. Он очень был в нее влюблен. Но тогда она была совсем другая, не такая, как на той отвратительной фотографии в газете. Где-то у меня был снимок, мы там сняты все вместе.
Берден получил, что хотел. Ему не терпелось уйти. Со снимком она опоздала. Он бы очень помог, попади им в руки чуть раньше.
– Благодарю вас, мисс Кларк, – сказал он. – И вас, миссис Планкет. До свидания.
– Пока-пока. Рады были познакомиться, – сказала мисс Кларк. – И опять-таки мужчина в гостях побывал. Тут у нас мужчина – большая редкость, правда, Ди?
Пройдя полпути назад, по заросшей тропе, он приостановился. Ему навстречу, направляясь в коттедж, шла женщина. На ней были брюки для верховой езды и открытая майка. Она шла не спеша и посвистывала. Это была Дороти Свитинг.
“Додо, – подумал Берден. – Они приняли его за Додо, а Додо была Дороти Свитинг””. Из своего опыта Берден знал, что жизнь состоит из сплошных случайностей, чего бы там ни писали в детективных романах.
– Добрый вечер, мисс Свитинг.
Она ухмыльнулась в ответ с веселой непосредственностью.
– А, здрасьте, – сказала она. – Рада вас видеть. Я только что с фермы. Ой, там в глазах темно от огромной толпы, как будто играют на кубок прямо в лесу! Обязательно поезжайте и поглядите.
Берден вздохнул. Он никак не мог понять бессердечного, холодного любопытства, которое человек испытывает к убийству.
– Знаете те кусты, где ее нашли? – взволнованно продолжала Дороти Свитинг. – Джимми Тэйлор отламывает веточки и продает по шиллингу за штуку. Я сказала мистеру Пруитту, чтобы он не терялся и брал входную плату по полкроны.
– Надеюсь, он не последует вашему совету, мисс, – строго сказал Берден.
– А что тут такого? Я знала парня, у которого на ферме упал самолет, так наехало столько машин, которые хотели посмотреть, что он на ферме устроил прямо настоящую стоянку и брал деньги.
Берден вжался в куст, чтобы ее пропустить.
– Ваш чай совсем остынет, мисс Свитинг, – сказал он.
* * *
– Этого еще не хватало! – сказал Уэксфорд. – Если мы не примем никаких мер, они нам перепахают весь лес и растащат кусты на сувениры, не оставив ни щепки.
– Может, послать туда двух парнишек, чтобы проследили, сэр? – спросил Берден.
– Распорядись, а сам пойди и принеси мне справочник названий улиц. Сегодня нам надо повидаться с новым персонажем, с Друри.
– Так мы не будем дожидаться, что нам сообщат из Колорадо?
– Друри все-таки еще один крупный шанс, Майк. Он вполне может оказаться этим Дуном. Не могу избавиться от ощущения, что, как бы Парсонс не уверял нас в целомудренности своей жены, когда они вернулись, она встретила Дуна и снова оказалась во власти его чар. Вот только зачем ему понадобилось ее убивать… Что тут можно сказать? Бывает, что мужчины душат своих возлюбленных по тем или иным причинам, а миссис Парсонс соглашалась встречаться с ним, кататься в его машине, обедать в ресторанах, сама же при этом не имела пи малейшего желания расплатиться с ним, отблагодарить за внимание с его стороны; как я представляю себе события, дело было так: Дун, встретившись с миссис Парсонс, предложил ей покататься на машине во вторник днем, имея намерение наконец сделать ее своей любовницей. Встречаться у нее дома было опасно, и они договорились, что Дун будет ждать ее на помфретском шоссе. Она захватила с собой непромокаемую косынку, потому что не думала, что они все время будут сидеть в машине, и, хотя она не собир алась становиться возлюбленной Дуна, показываться с мокрой головой она не хотела.
Вердена беспокоило, что они не смогли установить точное время убийство. Он сказал:
– Если Дун убил ее днем, когда было светло, то почему он зажег спичку, чтобы поглядеть на нее? А если он убил ее позже, то как могло получиться, что она не заплатила за газеты до того, как пошла к нему на свидание, и почему она не предупредила Парсонса, что задержится?
Уэксфорд пожал плечами:
– Застрели меня, – сказал он, – Дуги Кводрант пользуется спичками, они у него всегда в кармане. Ну, как у большинства курящих людей. Но ведет он себя очень странно, Майк. Иногда он, похоже, старается помочь, сочувствует, а иногда проявляет откровенную враждебность. Нет, с ним не все еще ясно. И понятно, что миссис Миссал знает больше, чем говорит…
– Но есть еще сам Миссал, – перебил его Берден.
Уэксфорд задумался. Потом потер подбородок и сказал:
– Не думаю, что в том, чем занимался Миссал во вторник, есть большая загадка. Он до чертиков ревнует свою жену, и как нам известно, не без веских оснований. Готов побиться об заклад, что он следит за каждым ее шагом, когда имеет малейшую возможность. По всей вероятности, он подозревает Кводранта, и когда она сказал ему, что собирается куда-то поехать во вторник днем, он тайком вернулся в Кингсмаркхэм, поскольку так сложились у него дела, что он смог вырваться, и проследил, как она уехала из дома. Удостоверился, что она отправилась не в Контору Кводранта, а в другую сторону, в Стовертон. Уж он-то знал, что для встречи с Кводрантом она разоденется в пух и в прах. Но он видел, как она поехала по Кингсбурк-роуд, что на ней было тоже платье, в котором она ходила все утро, и решил, что она скорее всего направилась в Помфрет за покупками, – там по вторникам магазины не закрываются, и на этом успокоился. Я уверен, что так оно и было.
– Да, похоже на то, – согласился Берден. – Вариант подходит. Сэр, а двенадцать лет назад Кводрант здесь жил?
– Да, он здесь жил всю свою жизнь. Правда, три года он учился в Кембридже, но в 1949 году он уже вернулся. И все-таки я уверен, что миссис Парсонс абсолютно не в его вкусе. Я спросил его, знал ли он ее раньше, он просто расхохотался. Ты бы слышал, как он хохотал. Я не преувеличиваю, Майк, – у меня кровь стыла в жилах.
Берден поглядел на шефа с уважением. “Да, не так-то просто его пронять. Наверно, это действительно была жутковатая сцена”, – подумал он.
– Мне кажется, что другие женщины для него, как бы это выразиться, так, бабочки-однодневки, минутные увлечения. А миссис Парсонс была его любовью настоящей, любовью на всю жизнь.
– Боже! – закричал Уэксфорд. – Зачем только я велел тебе прочесть ту книжку! “Минутные увлечения”, “любовь на всю жизнь”! Меня сейчас стошнит. Пожалей меня, пойди и выясни, где живет Друри, и мы с тобой туда смотаемся.
По справочнику значилось, что Друри, Дадли Дж., и Друри, Кэтлин, жили в доме номер 14 на Спарта-гроув, в Стовертоне. Берден знал эту улицу. Там стояли маленькие типовые домики довоенной постройки, смежные, для двух семей, и как раз неподалеку находился гараж Пита Миссала. Нет, он не мог представить себе Дуна на фоне подобного пейзажа. Они с Уэксфордом взяли по паре коробок с бутербродами в “Карусели” и около семи часов вечера были уже в Стовертоне.
Входная дверь дома, в котором жил Друри, была покрашена желтой краской, а над ней и по бокам, по стене дома, вились ползучие розочки, аккуратно подвязанные к решетке. В середине газона хозяин устроил из обычной пластмассовой ванны нечто наподобие маленького бассейна, и на краю его стоял маленький пластмассовый гномик с удочкой. У въезда в гараж виднелся “форд” дешевой марки, но до блеска надраенный и чистенький. С точки зрения миссис Кац, для тайных романтических путешествий он, бесспорно, был бедноват, но мог бы ослепить своим блеском неприхотливую Маргарет Парсонс.
К двери была приделана чугунная львиная голова с кольцом во рту. Уэксфорд Несколько раз стукнул кольцом по двери, но Никто не отозвался. Тогда он толкнул боковую калитку, и они вошли в сад, который находился за домом. В глубине сада располагался огород, и там человек окапывал картошку.
Уэксфорд кашлянул, и человек обернулся. Лицо его было обожжено солнцем и лоснилось от пота, а рукава рубашки были спущены и застегнуты на пуговицы, хотя стояла жара. Уэксфорд заметил, что у человека были очень светлые, выгоревшие на солнце волосы и белые кисти рук, что дало ему основание полагать, что у него нежная кожа, восприимчивая к солнечным лучам.
“Нет, – подумал Берден, – не похоже, чтобы такой человек увлекался поэзией и посылал возвышенные сонеты своей возлюбленной, и, уж конечно, вряд ли он способен покупать дорогие книги и тем более сочинять утонченные, заумные послания, выводя их изящными буквами на титульных листах книг”.
– Мистер Друри? – спокойно обратился к нему Уэксфорд.
Друри удивился, увидев их, затем на лице его выразилась тревога. Возможно, неожиданное появление в саду двух явно превосходящих его по силе мужчин немного испугало его. На верхней губе у Друри блестели капельки пота, что, наверно, объяснялось тяжелой работой, за которой они его застали, не мог же он так сразу вспотеть от страха.
– Кто вы такие?
Он говорил высоким, тонким голосом, словно в момент, когда он был подростком и у него должен был поменяться голос, что-то остановило его в развитии.
– Главный инспектор Уэксфорд и инспектор Берден, сэр. Окружная полиция.
Друри обстоятельно занимался садом и огородом. Помимо тех двух квадратных метров, на которых росла картошка, всюду между клумбами с цветами почва была вскопана и взрыхлена. Он воткнул лопату в землю и вытер руки о штаны.
– Это насчет Маргарет? – спросил он.
– Может быть, нам лучше пройти в дом, мистер Друри?
Он провел их через стеклянные двери, совсем не такие красивые, как выходящие в сад двери в доме Миссалов, и все трое оказались в маленькой комнатке, уставленной мебелью послевоенного образца, практичной и дешевой.
На столе были видны следы недавней трапезы – тут кто-то пообедал в одиночку, небрежно оставив на скатерти грязные тарелки.
– Жены нет, – сказал Друри, – она сегодня утром повезла детей к морю. Чем я могу вам помочь?
Он сел на стул у обеденного стола, Другой такой же стул предложил Вердену и, как бы соблюдая протокол, указал
Уэксфорду на кресло, единственное в этой комнате.
– Почему вы задали вопрос, связан ли наш визит с Маргарет, мистер Друри?
– Я узнал ее на фотографии в газете. Такой был удар для меня. А потом я пошел на службу в нашей церкви, и там все об этом только и говорили. Мне было как-то не по себе, потому что мы с ней в этой церкви познакомились.
“Вероятно, в методистской церкви во Флэгфорде”, – решил Берден. Ему вспомнилось темно-красное кирпичное здание с рифленой крышей, которое находилось в северной части зеленой деревушки.
Друри, похоже, оправился от страха и теперь в его глазах светилась грусть. Вердена поразило его сходство с Парсонсом, и не только внешнее, – он был так же, как Парсонс, сухощав и невысок ростом, – но и то, как он выражал свои мысли: скупо, немногословно, страдая той же бедностью речи. Весь он был серенький, неприметный, под стать невыразительной своей речи. Трудно было себе представить человека, по внешности и поведению столь резко отличавшегося от Дугласа Кводранта.
– Расскажите мне о ваших взаимоотношениях с Маргарет Годфри, – попросил Уэксфорд. Друри изумленно на него посмотрел.
– Никаких взаимоотношений у нас не было, – сказал он.
“Интересно, что криминального он усматривает в вопросе?” – подумал Берден.
– Она была просто одной из моих подружек. Совсем еще девчоночка, училась в школе. Я встретил ее в церкви, познакомился, пригласил в кино… Мы ходили с ней в кино, ну, наверно, раз десять, не больше. – Уголок его рта сводило нервным тиком.
– Когда вы первый раз были с ней в кино, мистер Друри?
– Очень давно, может быть, двенадцать лет тому назад, может, тринадцать… Сейчас трудно вспомнить, – он посмотрел на свои руки, на которых засохла грязь. – Извините, я отлучусь, ополосну руки.
Он вышел из комнаты. Через подсобное окошко, соединяющее столовую с кухней, Берден видел, как он открыл кран с горячей водой и подставил руки. Уэксфорд сделал шаг в сторону, чтобы выйти из поля зрения Друри и приблизился к книжному шкафу. Среди “пингвиновских” книжек в бумажных обложках и сокращенных популярных изданий произведений известных авторов, стоявших на полках, Уэксфорд заметил старинный том в голубом замшевом переплете. Он быстро снял его с полки, прочел заглавие и надпись на титульном листе и передал книгу Вердену.
Те же печатные буковки, те же трепетные, пронизанные любовью слова. Над заголовком – “Портрет Дориана Грея” – Берден прочел:
“Минна, одним вином не может быть жив человек, ему необходимы хлеб и масло. Здесь, в той книге ты найдешь лучший хлеб и самое вкусное масло.
Прощай, с любовью, Дун.
Июль 1951 года”.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Они клевали, шипели, ярились,
Добрые люди бранили, глумились.
Матью Арнолд. Последнее слово
Друри вернулся в комнату. На лице его изображалась вежливая, сдержанная улыбка. Манжеты рубашки он закатал наверх, и руки были красными от горячей воды. Когда он увидел, что Уэксфорд держит книгу, улыбка с его лица исчезла. Он сказал запальчиво:
– По-моему, вам никто не разрешал.
– Откуда у вас эта книга, мистер Друри?
Друри взглянул на надпись, посмотрел на Уэксфорда и покраснел. Уголок его рта снова задергался в тике, подбородок скосился в сторону.
– Господи, – сказал он, – да она мне ее подарила. А я и забыл про нее.
Уэксфорд принял суровый вид. Он выпятил нижнюю губу, и оттого челюсть его стала казаться еще тяжелее.
– Послушайте, когда я с ней дружил, она мне ее подарила. Тут сказано: июль, – и правильно, это было в июле. Точно, в июле, – смущенный румянец на его лице сменился бледностью. Он неуклюже опустился на стул. – Вы что, мне не верите? Пусть вам моя жена скажет. Книжка тут уже была, когда мы с ней поженились.
– Ради какого случая миссис Парсонс подарила вам эту книгу?
– Это было так. Мы с ней дружили уже несколько недель, – он смотрел на Уэксфорда широко раскрытыми глазами, как заяц, ослепленный ярким светом дорожных фар. – Это было летом, какого года – не помню. Что там написано? Ага, пятьдесят первого. В доме ее тети это было. Ей принесли посылку, пакет, и она открыла его. Посмотрела, что там, сделалась, как ненормальная, вынула из пакета эту самую книгу и сразу швырнула ее на пол. Я книжку подобрал. Я уже кое-что знал и подумал… Может, она какая неприличная. Если вам так хочется знать, то, по правде говоря, мне захотелось ее почитать. А она тогда сказала: “Пожалуйста, возьми ее себе, если тебе интересно”. Вот что-то в этом роде. Точные слова, какие она тогда сказала, я не помню. С тех пор прошло много времени. Минне этот самый Дун ужасно надоел, мне даже казалось, что ей стыдно, что он за ней ухаживает…
– Минна?
– Я так стал ее называть, потому что так ее называли в книге. А? Что я такого сказал? Ради Бога, не смотрите на меня так!
Уэксфорд сунул книгу в карман.
– Когда вы последний раз ее видели?
Друри потянул тесемку чехла, которым было покрыто сиденье его стула и стал выщипывать из образовавшейся дырки кусочки красной ваты. Наконец, он сказал:
– Она уехала в августе. Ее тетя умерла…
– Нет, нет, я имею в виду недавно.
– Я видел ее на прошлой неделе. Что, разве это преступление – встретить старую знакомую? Я ехал в машине, увидел ее и сразу узнал. Это было в Кингсмаркхэме, на Хай-стрит. Я на минутку остановил машину и спросил у нее, как она живет, вроде того…
– Так, продолжайте, меня интересуют детали.
– Она ответила, что вышла замуж, а я сказал, что женился. Она сказала, что живет на Табард-роуд, а я ей говорю, что, мол, надо как-нибудь встретиться всем вместе, она с мужем, я с Кэтлин – это моя жена. В общем, я обещал ей позвонить, вот и все.
– Она вам сообщила свою новую фамилию?
– Конечно, сообщила. А что тут такого?